Для тех, кто уверен в себе и предан Родине!

Да здравствует НЭТ!

culture02_1.jpgВолгоградский Новый экспериментальный театр, существующий вот уже восемнадцать лет и, очевидно, переставший быть новым по факту, сумел остаться таковым по существу – в ряду сравнений едва ли не со всеми другими действующими ныне в стране театрами.

Вспомните 1989 год. Другая эпоха, советская власть... Страсти вокруг Белого дома, Беловежская Пуща, наконец, печальной судьбы референдум о будущем Союза – все это еще впереди. И вдруг, благодаря идее, энергии и упорству одного человека, происходит вещь практически невероятная.

Закрывается Государственный областной драматический театр (что, повторюсь, немыслимо по тем временам), и на том месте создается (по воле правительства) новый театр – НЭТ под руководством О.И. Джангишерашвили. Самое удивительное в этой истории даже не то, как (вопреки всему!) театр возник, а как жил и работал все эти восемнадцать лет и чего добился.

Восемнадцать лет здесь подряд пять тысяч ежевечерних аншлагов, 48 успешных премьер, просчитанных успехов, подтвержденных многолетней жизнью спектаклей. Все восемнадцать лет идут «Ромео и Джульетта» и «Чайка»; сменилось уже по три состава главных героев, а зрители всё идут и идут... «Иллюзии Дон Жуана» (так у них называется мольеровская пьеса) на сцене семнадцать лет, «Эротические опыты графа Альмавивы, или Женитьба Фигаро» – пятнадцать. Четырнадцать лет идет «Маскарад»!

Существует много коммерчески успешных директорских театров. В данном же случае речь идет о коллективе, которым руководит талантливый режиссер, оказавшийся, по счастью, и сильным менеджером. И притом всегда обязателен высокий художественный уровень каждого спектакля, несмотря на то что одни лучше, а другие – хуже.

В книге зрительских отзывов, которая ежевечерне – восемнадцать сезонов – лежит в фойе, заключена вся история театра. Каждый пишет как хочет, как может, как дышит.

...Признаюсь, шла на лермонтовскую пьесу с некоторой предвзятостью к тому, что вряд ли правы рядовые зрители с их безудержными восторгами. Но в итоге согласилась с ними! Безумно красив волгоградский «Маскарад», предстающий в черно-белой графике, в роскошных костюмах, отраженных зеркальными поверхностями сцены, и поэтому он нетеатрально многолик. Кстати, сценограф с режиссером – одно лицо. Этот театр – «от сцены до вешалки» авторский. А сцена в «Маскараде» хоть и почти пуста – стол, стул и черные зеркала, – кажется всегда переполненной: изысканными изобразительными мизансценами, доподлинными борения- ми души и мечтаниями Арбенина (при всей внешней сдержанности О. Алексеева), трагическим предощущением своей судьбы Ниной (Виолетта Койфман) и достоинством ее ухода.

Спектакль очень мужской, что редкость для нынешней режиссуры. Перед нами мир мужчин с зеленым сукном карточного стола, с бокалами вина, с их взаимоотношениями, враждой, ненавистью, завистью… А наблюдая уже историю мужчины и женщины, поставленную Джангишерашвили, думаешь о многом, в том числе об отличии любви от страсти. Любовь – от Бога. Страсть – от дьявола. Грань между тем и другим едва уловима, ее легко перейти, как случилось с Арбениным, игроком, ненадолго вырвавшимся вслед за Ниной из мира страстей, дьявольщины, но туда же вернувшимся... Невозможно забыть страстную любовную сцену Арбенина – Нины с рискованно использованным белым полукружьем юбки, потом – с настоящим водопадом, бурным потоком, обрушивающимся в глубине сцены, подобно их страсти, и похоронившим их, хоть и поодиночке, но обоих...

Да, в своем театре Джангишерашвили ставит все спектакли сам, в одиночку. Это –– его дом, где только он отвечает за все и за всех. А можно вспомнить и знаменитую, вошедшую в театральные анналы оговорку Олега Ефремова на сцене «Современника»: «Я в ответе за все – и за свет». Она, безо всякой иронии, более чем уместна!

В этом театре нет пустяков, не бывает важного и неважного в том, что имеет отношение к зрителям, к делу. Нет бабушек-старушек, надрывающихся под тяжелыми шубами в гардеробе: и гардеробщицы, и билетерши, которые называются «менеджерами по приему зрителей», отбираются по кастингу, а местные красавицы-студентки почитают за честь здесь работать. На всех этажах – буфеты, где кофе за 30 рублей, бутерброды с колбасой по 10 рублей, а с икрой – по 25... Это при том, что цены в Волгограде не ниже, чем в Москве, даже на рыбу. Но театр сумел договориться со своими арендаторами (в здании есть ночной бар «Ромео», гриль-бар) о том, чтобы и для актеров в служебном кафе, и в зрительских буфетах цены были особые – сниженные.

Элегантные мальчики-администраторы с внешностью киноактеров, улыбчивые и гостеприимные, «дирижируют» приемом гостей. Сюда приходят праздновать помолвки и дни рождения, все семейные праздники. Виновники торжества получают публичные поздравления и цветы от театра (обратите внимание – без дополнительной платы). Театр старается удерживать сравнительно низкие цены на билеты. Но есть и несколько особых мест на каждый спектакль – по одной тысяче рублей; так вот: купившим эти места полагается еще и по бокалу шампанского. Безупречная чистота, красивая обстановка, концерты камерной музыки в фойе перед началом спектакля по выходным дням – все это для зрителей, для того, чтобы создать им праздник.

Да, есть в центре города оазис… Нигде больше в стране я не видела такого театрапраздника! Такого театрального порядка.

– Отар Иванович, как удается обеспечивать такую роскошь на сцене? Такую замечательную звуко- и светоаппаратуру, такой порядок в здании? Словом, «откуда дровишки»?

– Зарабатываем. Но та же светоаппаратура, скажу, давно устарела: десять лет выбиваю у наших учредителей средства на ее обновление; кажется, сейчас выделяют нам давно необходимые 25 миллионов рублей. Достаток, который мы сами себе обеспечиваем, порой вызывает опасные для тех, кто нас учредил, мысли. Они-де сами обойдутся, им можно не помогать... А театр – дело дорогое, затратное. И без помощи государства существовать не может.

К примеру, ставит Отар Джангишерашвили комедию А.Н. Толстого «Любовь – книга золотая». Но ведь глаз не оторвать от красоты на сцене, от превосходного ансамбля исполнителей, от изящного, веселого, но и умного зрелища, рождающего не только бездумную радость, но и совсем не праздные размышления. Что же выбрать: экзальтированную возлюбленную, нежную страсть или, может быть, счастье? Или карьеру?.. За один день пройти путь от капитана до полковника – от этой перспективы действительно трудно отказаться! И дамский угодник Валерьян (артист Виталий Мелешников) выбирает стареющую матушку-императрицу – встает на запятки ее кареты, куда велено. Понятно. Наглядно. А Екатерина Вторая (в исполнении Аллы Забелиной) так умна и сообразительна, что, как бы ни была хороша юная княгиня (В. Койфман), победа, естественно, достается власти, деньгам, силе. Не правда ли, есть о чем задуматься? А как образны, символичны мизансцены на качелях, которые то взмывают вверх от счастья, то убаюкивают покоем, то идут кругом, то остаются пустыми.

culture02_2.jpgДжангишерашвили весьма иронически относится к привычным постулатам о том, что искусство – «отражающее зеркало», тем паче «увеличивающее стекло»; и любимый художник его – Сальвадор Дали, образы которого использованы в буклете театра. Однако связь всего того, что он делает, с жизнью, с современностью – очевидна. Иначе НЭТ не был бы так популярен в городе.

«Что нового появилось в драматургии? Какие новые имена? А среди самых молодых?..» – с интересом выспрашивает Отар и просит сделать для него список рекомендуемых пьес. Красивый, спортивный, стремительный, современный…

Сегодня один из самых популярных в Волгограде современных спектаклей – комедия Юрия Полякова «Хомо эректус, или Обмен женами». Рискованная ситуация – вечеринки свингеров, иными словами «групповуха», на которую по объявлению собираются три супружеские пары, – вырастает на сцене в интереснейшую модель сегодняшней жизни. Удачливый и нагловатый бизнесмен Кошельков, скорее «браток» (артист Александр Таза), продажный журналист (Виталий Мелешников), демагог и приспособленец от политики (Сергей Симушин), «гегемон» и борец за пролетарские интересы (Сергей Викторов), чудные их жены или любовницы (А. Забелина, В. Койфман, Е. Мелешникова, О. Зайцева) – это ведь все очень часто встречаемые, распространенные ныне фигуры – подлинные действующие лица, но не просто копируемые, не сфотографированные, а по-театральному яркие, масочные, может быть, даже чуть карнавальные.

Острый рисунок, нигде не теряющий житейской убедительности, – это и есть искусство театра, пиршество владения театральны- ми возможностями, умение пользоваться разными стилями, жанрами, правилами игры... А попросту – высокий профессионализм, столь крепко прижившийся сегодня в Волгограде.

Анна КУЗНЕЦОВА